Признаюсь, я долго ломал голову над словами, которые должен был вынести в заголовок этого рассказа о своей поездке в Беларусь в составе небольшой группы журналистов «2000».

Получалось что-то вроде «Белоруссия: шок и трепет», «Белорусский плавильный котел» или «Белорусская топ-модель». Но хотя каждый из этих заголовков был очень точен, в конечном итоге однако пришли слова, которые вы только что прочли в заглавии этой статьи.

Потому что ощущение дежавю — узнавание того, что уже когда-то было в моей жизни, преследовало меня во все время пребывания в этой стране. То, что я увидел в Белоруссии, я видел в Ирландии, США, в бывшем СССР, современном Китае и во многих других странах.

Казалось, Белоруссия вобрала в себя то лучшее, что было или есть в каждой из этих стран.

Существует расхожий штамп, что США — плавильный котел десятков национальностей, их культур и традиций. В этом смысле современная Беларусь показалась нам подобным плавильным котлом, в который были «загружены» образцы лучших моделей развития стран, для того чтобы на выходе получить свою неповторимую и очень эффективную модель развития. Эдакую «белорусскую топ-модель».

В конце восьмидесятых прошлого века мне с большой группой советских соотечественников довелось совершить поездку в США для участия в так называемом «марше мира». В этой группе было более 200 человек, а особенностью группы было то, что большинство из нас выезжали на Запад (да и вообще за рубеж) впервые в жизни.

И я никогда не забуду, что мы испытали, когда наш самолет для дозаправки сделал первую посадку в ирландском аэропорту Шэннон. Стерильная чистота аэропорта, изобилие невиданных тогда в СССР товаров в тамошнем «дьюти-фри», незнакомый нам сервис вызвал у большинства советских граждан подлинный культурный шок.

Никогда не думал, что я способен буду испытать его вновь. И не где-то в далекой зарубежье, а всего в нескольких часах езды от Киева. В Белоруссии.

Мы проехали по ней более 2000 км. Нам не был предложен какой-то специальный маршрут — мы ехали туда, куда считали нужным.

И скажу откровенно — более ухоженной, более культурно обустроенной страны в современной Европе я не видел.

Поразила глубокая внутренняя и, судя по всему, всеобщая культура белорусов. За все время поездки мы увидели только две брошенных на обочину пластмассовых бутылки. Идеальная чистота поражала. Понятно, что так страну прибрать невозможно. Не хватит никаких финансовых средств или физических сил. Так может быть только там, где все население соблюдает порядок, где каждый гражданин действительно воспринимает свою страну как собственный дом, где хозяин по определению не будет никогда сорить.

Как удалось добиться этого? Ясно, что драконовские методы Сингапура, где за каждую брошенную сигарету незамедлительно следует штраф в 500 долларов, в Белоруссии использованы быть не могли, так как масштабы этих стран несоизмеримы. Да, нам рассказывали, что Лукашенко регулярно облетает всю страну на вертолете, совершает неожиданные посадки и строго наказывает каждого руководителя, в чьем хозяйстве нескошен бурьян или замусорены улицы.

Не знаю, легенды это или действительно так, но понятно, что и при таком контроле невозможно добиться, чтобы девственные бескрайние леса, в которых некогда скрывались целые дивизии белорусских партизан, были не испорчены человеческим варварством.

И эти леса были безупречно чисты. Значит, что-то изменилось в самом белорусском менталитете. Куда-то ушел позднесоветский пофигизм и нигилизм по отношению ко всему, что не касалось человека лично.

Может, это результат работы «замов по идеологии», которые есть на каждом большом предприятии. Именно они напомнили мне СССР. Но ведь советским замам по идеологии не верили, потому что их слова в основном разительно расходились с делом. Вспомните знаменитые привилегии советской номенклатуры, что стало одним из факторов того отрицания режима, которое разрушило СССР.

Белорусская же номенклатура привилегий лишена. Поверите ли вы, что на белорусский парламент выделено всего 12 «Волг»? Какая такая нужда заставляет украинских парламентариев держать за собой сотни казенных иномарок, их белорусские коллеги не понимают.

В стране напрочь отсутствуют такие понятия, как «олигархи» (что еще раз напоминает СССР) и «взятка». Последнее напоминает уже современный Китай, где за взятки не колеблясь карают смертной казнью. В Белоруссии меры наказания за подобное не так суровы, но явно не менее эффективны.

Таксист (приезжий из Казахстана) очень сердито рассказывал мне, что у него в Белоруссии не все так правильно и оперативно решается, как ему хотелось бы. И ругал Лукашенко, «который всех зажал».

Я сказал ему так, как сказал бы в подобном случае у нас: может, от него требуют взятки? Он просто изумился, услышав подобное предположение: «Какие взятки?! Они же их не берут! Со взяткой вопрос уж точно не решишь».

Может, он прав и в стране действительно безраздельно господствует бюрократия? Может, правы те многочисленные украинские СМИ, которые в информации о Белоруссии в основном налегают на «советский отсталый стиль руководства», на диктаторские замашки официального Минска, без колебаний высылающего из страны «оранжевых» агитаторов?

Безусловно, они не правы. Приведу озвученное на днях мнение компетентных западных экспертов. Цитирую по авторитетному сайту «Russiaprofile» (http://www.russiaprofile.org/):

"Беларусь меняет экономическую стратегию

В процессе решительного поворота, который еще привлечет внимание Запада, Беларусь пересмотрела принципы своей экономической стратегии и сегодня ведет активный поиск иностранных инвестиций, направляя взгляд на Запад.

Многие аналитики в Минске считают разгоревшийся в начале 2007 года спор с Москвой по поводу энергоносителей, излишнего субсидирования цен на газ и беспошлинного экспорта нефти переломным моментом в белорусской экономической стратегии. В 2007 году Россия в одностороннем порядке приняла решение о том, что к 2011 году Беларусь будет платить за газ по европейским ценам, и также прекратила беспошлинный экспорт нефти, что позволяло ее маленькому соседу зарабатывать миллионы за счет переработки и экспорта нефти в Европу.

Процветающей белорусской экономике, развивающейся полным ходом (8% годового прироста ВВП) … в срочном порядке требовались капитальные инвестиции.

… Глава миссии Всемирного банка в Беларуси (занимает этот пост с весны 2008 года) Мартин Рейзер считает: „С ростом цен на импорт энергоносителей из России появился дополнительный стимул к повышению эффективности и конкурентоспособности. А это привело к возобновлению акцентов на частные инвестиции и инициативы в Беларуси. Это то новое, что следует приветствовать“.

Именно в 2007 г. белорусская администрация поразила аналитиков, объявив о реализации проекта реформ, нацеленных на улучшение инвестиционного климата. Улучшать было что. Введенные в 2007 году реформы, ориентированные на частный сектор экономики, позволили Беларуси подняться на 12 строчек вверх в „рейтинге простоты ведения бизнеса“ Всемирного банка.

Но это только начало, говорят аналитики. По данным блога „ведение бизнеса“ Всемирного банка, „в феврале 2008 года команда рейтинга провела встречу с 45 правительственными чиновниками, представляющими 17 различных ведомств Республики Беларусь. Все они без исключения выразили готовность к упрощению законов, регулирующих предпринимательскую деятельность в стране. Их цель — занять место среди 25 ведущих стран рейтинга простоты ведения бизнеса и попасть в десятку лучших реформаторов рейтинга „ведения бизнеса“ Всемирного банка“.

В 2007 г. Беларусь предприняла и другие важные шаги: получение кредитного рейтинга и запуск крупномасштабной приватизации начали с продажи второго крупнейшего мобильного оператора „Велком“ австрийскому Telecom Austria более чем за 500 млн. евро.

Индикатором доминантной роли государства в белорусской экономике до 2007 года был тот факт, что все три мобильных оператора страны представляли собой совместные предприятия с государством. Но в 2008-м государство намеревается продать свои пакеты акций операторов МТС и „Бест“. Приватизация банков также входит в планы, и немецкий Commerzbank, судя по всему, намерен приобрести пятый крупнейший банк страны — „Белинвестбанк“. Австрийский банк Raiffeisen International уже владеет третьим по значимости банком страны — „Приор Банком“.

Всплеск реформаторской активности в 2008 г. застал наблюдателей врасплох. Многие ожидали медленного хода реформ. Но поскольку в 2008 г. цены на энергоносители были пересмотрены в пользу Беларуси, страна в этом году, вероятно, покажет рекордное активное сальдо торгового баланса вместо ожидаемого дефицита. По мнению Дмитрия Крука из Минского института приватизации и менеджмента, правительство в этом году удвоило усилия, направленные на либерализацию экономики. Это говорит о принятии президентом „стратегического решения“.

Предприимчивость в почете

Плоды этого стратегического решения видны невооруженным глазом. Экономикой в стране занимаются все. По дороге в Минск мы остановились перекусить в очень симпатичном придорожном кафе. Широкий ассортимент, чудесные шашлыки. Кто хозяин? — спросили мы.

 — Райпо, — ответ, который уже не услышишь в Украине.

В Белоруссии гармонично развиваются все формы собственности. И государственная, и кооперативная, и частная. Для этого созданы гибкие хозяйственные механизмы.

Вы можете представить себе, что средняя зарплата в Белоруссии в 2010 г. достигнет 1000 долларов?

Вы можете поверить, что руководство государственного Борисовского мясокомбината не только занимается улучшением качества своих знаменитых колбас, но и построило шикарную современную гостиницу, развивает охотничье хозяйство, в нем создается интернет-система, которая позволит в „прямом эфире“ демонстрировать в „паутине“ сцены кормления диких животных. Это должно, по подсчетам специалистов, привлечь на сайт комбината до 1 000 000 пользователей. Сайт будет платным, но не дорогим — по 1 доллару за регистрацию и допуск.

Именно эта хозяйственная хватка напомнила нам предприимчивость наиболее удачливых бизнесменов США. О таких белорусских хозяевах мы и расскажем вам в ближайших номерах „2000“. Сразу оговоримся — это не самые богатые в Белоруссии предприятия. Но мы встречались именно с этими замечательными, гостеприимными людьми и хотим представить их почти в „живом эфире“. Практически дословно под диктофонную запись познакомить с тем, что они нам рассказали.

Знакомьтесь — Петр Николаевич Шагов, директор Республиканского унитарного экспериментально-опытного сельхозпредприятия „Восход“, что расположено в деревне Атолино Минского р-на.

Итак, наша беседа "в прямом эфире":

 — Что собой представляет наше хозяйство? Наше хозяйство многоотраслевое — мы перерабатываем все, что выращиваем. У нас 5 тыс. га земли, из них — 3 тыс. пашни, 500 га садов, 100 га питомника, ягодники свои тоже. Выращиваем 1,5 тыс. га зерновых культур, в основном пшеницу. Урожайность в прошлом году составила 77,3 ц с гектара. Это, кстати, самый высокий результат в Белоруссии, а также — 300 ц картофеля, 400 ц кукурузы с початками, полностью восковой спелости. Овощей хорошо заготовили, плодов, ягод. В прошлом году рентабельность зерна составила 60%, картофеля — 200%.

Сегодня мы имеем 3 тыс. голов крупного рогатого скота. Из них 1137 — коров. Каждый день производится 22 т молока, которое мы перерабатываем и сразу поставляем.

 — Неужели у вас действительно все так идеально?

 — А я вам покажу. Пошли!

Первой на нашем пути оказалась молочная ферма.

 — Там у нас цех производства молока. В нем работают 16 человек: 4 — на переработке молока, 6 — на производстве сыров, то есть по две смены они работают. И готовую продукцию (до 1000 кг сыра ежедневно) мы отправляем в Минск. Видите, какие коровы у нас мощные?

 — Да, красавицы. У вас все стадо такое породистое?

 — А как же! Вот сейчас идет дойка. Две доярки одновременно доят 24 коровы.

 — А мы дояркам не мешаем?

 — Нет, не мешаем. Главное, что тут человек совершенно не имеет доступа к молоку.

 — Эти электронные датчики на ушах животных что показывают?

 — Сколько теленку нужно кормов, сколько комбикорма или молока ему необходимо выделить в сутки. Если, например, теленку положено 600 г, то ему кормушка больше не выдаст. То же и с коровами. О каждой из них в компьютере записана вся информация.

 — И сколько же всего людей ухаживают за вашими коровами?

 — Здесь у нас работает 50 человек. Это со специалистами, с ветеринарными работниками, с зоотехниками, с механизаторами. Одна доярка обслуживает 120 голов.

 — В каком режиме они работают? Приходят, конечно, к четырем часам утра…

 — Нет, они приходят к шести утра и заканчивают в одиннадцать. То есть трехразовое доение коров у нас. Доярки работают по 20 дней в месяц, и у них очень хорошая зарплата. Доярка получает около 700 долларов. Живут они все рядом и в перерывах между дойками уходят домой.

 — Сколько молока вы получаете от коровы в среднем?

 — В прошлом году надоили по 6400 л молока от коровы. А в этом году будет уже по 7000 л надоя.

 — Я слышал, что в Голландии законом запрещено надаивать от коровы больше 7000 л?

 — В Голландии сегодня доят по 9000 л молока на одну корову. Больше 10 000 л там нельзя. А в Израиле доят по 11 000 л.

А вот это — полюбуйтесь, наш элеватор, мы тут достраиваем, вот весы еще ставим. Вы видите, какие комбайны у нас мощные, какая у нас техника — „Ягуары“ (восторженно). Смотрите, какая кормоуборочная техника! Одна косилка занимает девять метров, она косит 100 га в день. Опрыскиватель у нас — это же чудо! Эти машины просто супер, мы же сразу готовим тысячу тонн силоса с их помощью. Вон комбайн „Лексион“. У нас таких семь штук, и мы в день намолачиваем до тысячи тонн зерна.

Здесь все люди — „наши“

У нас еще и кондитерский цех свой, и своя мельница. У нас пшеница своя хорошего качества — клейковина была 27. В кондитерском цехе мы выпекаем хлеб, булочки, печенье, кексы и другую сдобу. Готовую продукцию отправляем в Минск и тут в селе продаем, школы и садики обеспечиваем. Здесь на территории — две школы большие, по 600 учеников в каждой, и по соседству еще школу обеспечиваем. Так что есть работа для кондитерского цеха.

 — Откуда же столько детей?

 — У нас поселок Самохваловичи, там проживает 4 тысячи населения.

 — Это не ваши работники?

 — Как не наши? Здесь все люди — „наши“. На территории размещаются три института: Институт картофеля, Институт плодоводства и Институт овощеводства. А конкретно на нашем предприятии — 230 работников.

Мы приостанавливаемся, пораженные: всего 230 человек на все это огромное хозяйство! А Петр Николаевич продолжает:

 — А вот цех переработки овощей и фруктов. Выпускаем сорок видов продукции: соки, кетчупы, соусы, консервированные огурцы, помидоры… Сад занимает у нас 500 га, питомник есть свой, в котором мы выращиваем саженцы яблонь, груш, слив, вишни, черешни и продаем их. В саду выращиваем в основном яблоки.

Есть специальный бассейн для хранения бочек с солениями, огурцы солим, яблоки, помидоры зеленые… В марте начинаем их оттуда вынимать, хорошего качества эта продукция у нас. Собираемся провести модернизацию этого цеха, чтобы банки были красивые — как у вас в Украине „Чумак“ и все остальные делают. Вот здесь в цехе каждый месяц выпускают продукции на 300 млн. белорусских рублей — это 150 тыс. долл.

 — Соки вы делаете из порошков или натуральных фруктов?

 — Побойтесь Бога, никаких порошков. У нас чистая экологическая продукция. И какие порошки, если у нас все свое: яблоки, сливы, черная и красная смородина, малина, черноплодная и красная рябина, клубника. В этом году заготовили 120 т березового сока. Это уникальный продукт, который сегодня очень ценится.

Есть и свой грибной цех, своя лаборатория по выращиванию мицелия. Мы круглый год выращиваем грибы — есть вешенки, есть другие. Грибы отдаем в свой цех на переработку, где делаем солянку с грибами, кетчуп с грибами. Это чистый экологический продукт.

 — Вы говорите, что экологически чистая продукция. Совсем удобрений не используете?

 — Конечно.

 — Вы знаете, что сейчас на Западе основная борьба идет за экологически чистую продукцию — фрукты, мясо, молоко… То есть продукты, которые выращены или произведены без применения удобрений и прочей химии. И цена на эти продукты в два раза выше, чем на обычные. Например, если чистое молоко, то корова должна пастись на лугах, где три года не используются удобрения.

 — Мы еще до такого не дожили.

 — Но вы же рассказываете, что у вас яблоки чистые?

 — Безусловно! Мы же не подкармливаем их удобрениями. Тем более что сейчас удобрения такие дорогие — как же мы можем еще и под сад их использовать? Сад сам должен плодоносить практически без удобрений.

А это, смотрите, наш швейный цех, есть еще столярный, есть и типография.

 — Что же вы шьете?

 — Спецодежду шьем — без нее никак.

 — А типография-то зачем в вашем хозяйстве?

 — Этикетки разные делаем.

Кстати, туда посмотрите — это алмазный завод, тоже наш. Там 40 человек работают. Мы искусственные, технические алмазы выращиваем.

Тем временем мы вышли с территории производственного комплекса на сельхозугодья.

От полеглой пшеницы хлеб всегда бывает

 — Я вам покажу нашу картошку, вы обязательно снимите (сфотографируйте. — С. Б.) ее  — это же чудо!

Вот эти поля давали в прошлом году по 90 ц хлеба. А это поле — 98 ц пшеницы. Смотрите на эту красоту!

Мы вновь восхищаемся:

 — Поле-то без бурьяна вообще…

 — А тут дальше вообще обалдеете. Вот какая у нас картошка. Видите, какая мощная. (Мы едем между полей. — С. Б.) Мы уже два укоса сена собрали,  — не нарадуется Петр Николаевич. — Еще будем в августе косить, а потом в конце сентября: трава обычно растет тридцать дней. Так что сена у нас с избытком. А завтра обещают +27оС, будет до тридцати, и хлеба наши быстро поспеют. Видите, какие колосья мощные?

 — Но пшеница-то полегла…

 — Вы же видели, какие комбайны у нас мощные, они поднимут все. Подъемники хорошие, обороты у них большие, и сейчас если полегла — уже не страшно. Как говорится — от полеглой пшеницы хлеб всегда бывает. Уже налитие колоса произошло, а раз так, все нормально.

Подъезжаем к автопарку: блистают неправдоподобной чистотой грузовики, автобусы…

 — Как вы автобусы-то используете?

 — Людей возим на работу, на экскурсии.

 — Все ремонтируете сами?

 — И ремонтируем сами. Вон трактор „Беларусь“ можете сфотографировать. Видите, какая сила!

 — Сколько же стоит такой красавец?

 — Где-то тысяч сто шестьдесят долларов.

 — Вам давали какие-то кредиты, кто-то финансировал вас?

 — Мы кредитов не берем, но есть дотации, которые нам дает государство на топливо, на удобрения, по лизингу кое-что.

 — Петр Николаевич, позвольте поинтересоваться — какой у вас оклад?

 — Мой оклад зависит от контракта, который заключило со мной облуправление сельского хозяйства, и от того, как мы выполняем прогнозные показатели.

 — У вас у самого есть личное хозяйство?

 — Нет. Я живу в Минске. Какое в городе хозяйство? Но и у местного населения нет ни коров, ни свиней, ни кур у нас не держат, ведь здесь всего семь километров от Минска.

 — Каждый день ездите на работу?

 — Да. Тут же 20 минут — и я на работе.

 — Много ваших работников в Минске живет?

 — Практически половина. У нас каждый день через 30 минут с шести утра до 12 дня идет транспорт, и люди ездят на работу.

 — Давно живете в Минске?

 — Всю жизнь.

 — И всю жизнь директором здесь?

 — И почти всю жизнь здесь директором.

 — Дети у вас есть? Чем занимаются?

 — Две дочки. Одна учительница, другая работает в министерстве финансов.

 — Та дочь, которая учительница, что преподает?

 — Белорусскую мову.

 — А дома вы разговариваете по-белорусски?

 — Нет. И вы же не разговариваете…

 — Почему? Я розмовляю українською…

 — А все равно — в Киеве мало разговаривают на украинском языке. Это когда вы попадаете куда-то, а так нет, не разговариваете…  — я много бывал в Киеве.

Мы прекращаем спор. Видим, что Петра Николаевича не переубедить.

 — Позвольте спросить, есть ли у вас награды, почетные звания?

 — Есть у меня награда, еще советский орден „Знак почета“. Я пришел директором совхоза в Могилевской области в 23 года. Хозяйство получало тогда по 13 центнеров хлеба, а через два года — уже 45. Я пришел 10 января 1979 года, а кормов нет, так вот первый год у нас ломали ветки деревьев, сушили, ржаную солому возили из Черниговской области, чтобы кормить скот. Я сразу решил эту проблему. Надои на корову были 1300 л. Через два года стало 4000 л. И сразу же за развитие животноводства мне орден „шлепнули“.

 — А награды Беларуси у вас есть?

 — Есть грамоты, дипломы.

 — В таком передовом хозяйстве, как ваше, президент, вероятно, регулярно бывает, награды вручает.

 — Да, у нас много награжденных. Каждый год президент проводит „дожинки“, подводятся итоги. У нас в прошлом году агроном получил награду от президента — премию 10 млн. руб. Это 5 тыс. долл.

 — Что такое эти дожинки?

 — Раньше был праздник урожая, так у нас он называется дожинки, то есть когда зерно окончательно дожинают. Президент придает этому очень серьезное значение.

 — Ваши успехи поражают. А скажите: есть ли в Белоруссии богаче хозяйства, чем ваше?

 — Ну конечно!

 — А другие хозяйства чем богаты?

 — Кто в овощеводстве, есть свиноводческие комплексы хорошие, богатые.

Будет у вас толковое руководство — все будет нормально

 — Неужели в перестройку не разворовали все, как у нас в Украине?

 — Я знаю, что у вас разворовали, я же езжу каждый год в Украину отдыхать, в Трускавец, так что я вижу и все знаю, что там делается.

 — Как вы думаете, сможет Украина подняться, найти выход из этой бездны, или уже нет?

 — Сможет, если придут нормальные руководители в вашей стране, тогда все будет хорошо. Богатейшая страна! Как в этой стране людям не жить. Куда ехать? У себя надо работать, у себя нужно производить. Будет у вас толковое руководство — все будет нормально.

 — Вы так откровенно говорите. Не боитесь, что могут вам сказать: мол, Украина — другая страна, не нужно вам в ее дела вмешиваться…

 — А что я плохого говорю, если посмотреть реально, как обстоят дела? Одни говорят одно, другие другое. Перевертыши. У нас, уверен, такой нестабильности не будет. Лукашенко не позволит никому, чтобы кто-то не работал и воровал…

 — Нам рассказывали, как Александр Григорьевич с пьянством борется — чем выше человек должность занимает, тем строже будут меры наказания, если он выпил и сел за руль.

 — Конечно, мы не пропускаем ничего. А без этого какое же право имеет человек управлять людьми?

 — Очевидно, для переходного периода столь жесткий стиль управления необходим?

 — Конечно, система жесткая, но не скажешь, что мне кто-то мешает работать. Люди работают, я руковожу ими, и мне никто не мешает. Потому что надо работать. Если я работать не буду, что дальше? Не будет порядка никакого. Я видел у вас, когда заезжаешь сразу в Украину, бурьяны растут. А у нас вы видели где-нибудь бурьяны?! Вот у нас в хозяйстве уже пятый раз обкашиваем поля. Нам нечего на нашего президента обижаться… Молиться надо на него. Что он у нас есть такой, что он создал сегодня такую обстановку, что мы не боимся за свое будущее.

 — Но американцы твердят, что в Белоруссии, мол, народ стонет, бедствует…

 — Пусть наши люди молятся утром и вечером, что президент не допустил, как у вас, чтобы выехало десять миллионов населения на заработки… Покидали мужей, жен и поехали зарабатывать деньги.

 — Петр Николаевич, скажите: а в вашем селе население после развала Советского Союза уменьшилось или наоборот — увеличилось?

 — Нет, на одном уровне. У нас строится жилье. В этом году построят 22 дома для тружеников наших — по программе президента, специально разработанной для возрождения села. Трехкомнатные домики на 100 кв. м. Правительство выступает в качестве поручителя. Дается кредит на 40 лет под льготные проценты.

 — А если человек, скажем, начал пить, бросил работу?..

 — Мы тогда делаем это жилье служебным, и если человек уходит с работы, мы его сразу выселяем. В основном сейчас к нам молодые едут, работают хорошо. Все зарабатывают деньги, хотят семью содержать. У нас в хозяйстве ни одного пьяницы нет, потому что мы с ними не церемонимся — сразу отправляем туда, откуда они пришли.

 — В целом есть ли в Белоруссии такая проблема, как в России — пьянство?

 — Есть, в деревнях особенно среди женщин. Так это, к сожалению, повсеместно. А что, в Украине такого нет?

 — Есть. Но вы сказали, что особенно среди женщин. С чем это связано?

 — Может быть, от безысходности.

Тема возможной безысходности казалась совершенно нереальной, фантастической в этих стенах. И тут вновь было ощущение дежавю — во многих странах Западной Европы и в США пьяницами часто считают практически всех, кто выпивает в день более 3 порций алкоголя, то есть 75-80 мл. По крайней мере пьяных на улицах белорусских городов мы не видели.

А радушный хозяин тем временем перевел разговор на более оптимистичную и близкую нам тему:

 — А вы знаете такие стихи „Ода про сало“?

 — Про сало? Нет, не знаем.

 — Послушайте тогда:

 — Я сало полюбил аж с детских лет,

За жизнь свою я съел его немало.

Вкуснее сала в мире пищи нет.

Вкуснее сала только сало с салом.

О, сало, сало — любовь моя!

За все мои мученья и расплаты,

Ты солнца свет, ты трели соловья,

Другой закуски мне вовек не надо.

Бывает в нашей жизни нелегко,

Не вешай нос и не грусти напрасно.

А вспомни запах сала с чесноком,

И жизнь тогда становится прекрасной.

Непревзойденный сала аромат,

Бальзам для сердца, крылья для полета.

Отведав сала, каждый будет рад,

Прикрыть собою амбразуру дзота.

И если я умру в расцвете лет,

Прошу не отказать мне в самом малом

И в гроб мне положить не партбилет,

А килограммов пять свиного сала.

 — Чьи стихи, чувствую, что ваши, наверное?

 — (Смеется) Мои. У меня есть еще про село, про наши славянские села: про украинское, российское.

Поставьте памятник деревне

На Красной площади в Москве.

Там будут старые деревья,

Там будут яблоки в траве.

И покосившаяся хата, с крыльцом,

Рассыпавшимся в прах,

И мать убитого солдата

С позорной пенсией в руках.

И два горшка на частоколе,

И пядь невспаханной земли,

Как символ брошенного поля,

Давно лежащего в пыли.

И пусть поет в тоске и горе

Непротрезвевший гармонист

С непонятою русской долей

Под тихий плач и ветра свист.

Пусть рядом робко встанут дети,

Что в деревнях еще растут.

В наследство им на белом свете

Все тот же черный рабский труд.

Присядут бабы на скамейку,

Все у них будет, как всегда:

И сапоги, и телогрейки,

И взгляд потухший в никуда.

Поставьте памятник деревне,

Чтобы еще раз показать,

Безгневно как и как прискорбно,

Деревня ждет свой скорбный час.

Ломали кости, рвали жилы…

Но ни протестов, ни борьбы,

Одна лишь, Господи помилуй,

Праведность ее судьбы.

Поставьте ж памятник деревне

На Красной площади в Москве.

Там будут старые деревья,

Там будут яблоки в траве.

Директор увлекся и вдохновенно читает все новые и новые стихи:

 — Когда от отчаянья молча застыну

И взгляд на Него подыму в небеси,

Скажу ему: Боже, спаси Украину,

Спаси Беларусь, и Россию спаси.

Пока шелестят на Полтавщине вишни,

Пока вокруг Минска колышется лен,

Прикрой их своими церквями, Всевышний,

Как птица птенцов прикрывает крылом.

Пока куполов золотое сиянье,

Плывет от Софии до сердца Кремля,

Великая сила хранит нас, славяне,

Достойно нам дарит земля.

Мы словом едины, и лицами схожи,

И нету на свете нас ближе родни.

В годину нелегкую смилуйся, Боже,

Спаси Украину, спаси Беларусь,

И Россию спаси.

 — А у вас есть стихотворение про Лукашенко? — немного провокационно спрашиваем мы.

 — (Смеется) Нет, он у нас и так заслуженный  — не нужно о нем стихотворений писать…

Продолжение следует